Глаза королевы мерцали, как омытые дождем драгоценные камни.

– Расскажите им, Андрэ.

Тот погладил свою седую заостренную бороду.

– Ваше Величество, им не нужно знать более того, что им уже известно. – У Скалия был мягкий, выразительный голос образованного человека. – Это дело…

– Я знаю, Андрэ, – прервала его королева. – Расскажите им, я настаиваю.

Тот перекинул свой черный плащ через плечо. В свете свечей сверкнула его цепь, свидетельствующая о высоком положении при дворе. Эван успел заметить и серебряный знак.

– Господа.

Тон, которым Скалия произнес это слово, говорил о том, что он не считал таковыми ни Фрэнсиса Дрейка – молодого морского капитана, ни Эвана Кэроу – смуглого моряка из Уэльса.

– У королевы есть дневники ныне покойного авантюриста Себастьяна Кэбота.

В глазах Эвана сверкнула искорка любопытства. Он знал, что Кэбот в свое время служил пяти различным монархам, осуществил бесчисленное множество завоеваний и умер в почтенном возрасте – в девяносто лет.

– В записках Кэбота говорится, – продолжал Андрэ, – что король Генрих VIII имел любовную связь, в результате которой прижил ребенка с испанской дворянкой, служившей Екатерине Арагонской.

Дрейк затаил дыхание.

– Кто-нибудь, кроме Кэбота, может это подтвердить?

Андрэ Скалия надменно поднял тонкие брови.

– Не торопитесь с вопросами. Наше предприятие организовано с одной единственной целью – выяснить правду, – он лениво поднял руку и нащупал серебряный знак. – Кэбот встретил донну Габриэлу на Эспаньоле, острове в Карибском море. Она вышла замуж за человека неизвестного происхождения и назвала своего единственного сына – рослого белокурого мальчика – Филиппом.

Эван и Дрейк стояли, не шелохнувшись, и старались не пропустить ни единого слова. Оба слышали, что король Генрих питал слабость к женскому полу, и о том, что он предпринимал отчаянные попытки иметь сына. Но ребенок, рожденный тайно?.. Неудивительно, что королева потребовала, чтобы об этом поручении никто не знал, кроме них.